Фиктивность предприятия: новая судебная практика

12:06, 28 мая 2016
При рассмотрении иска научно-производственного частного предприятия «Пласт» к государственной налоговой инспекции в Шевченковском районе главного управления Миндоходов в городе Киеве (также по поводу налоговых уведомлений-решений) большое значение имел вопрос фиктивности контрагента.
Фиктивность предприятия: новая судебная практика

 Игорь Боголюбский,

«Судебно-юридическая газета»

 

В ситуацию, когда участнику хозяйственных отношений приходится взаимодействовать с неблагонадежными контрагентами, в условиях украинской бизнес-среды можно попасть абсолютно случайно.

Поскольку сами предприятия или предприниматели по закону не обязаны выискивать в деятельности своих контрагентов признаки фиктивности, они часто не придают этому значения. Тем более, что по документам сделка может выглядеть идеально. Но после визита налоговых органов и проверки в качестве одного из десятков контрагентов предприятия, уличенного в незаконной деятельности, они начинают относиться к своим контрагентам более внимательно.

Если в случае подобной проверки обнаруживается, что затратная часть или сумма налогового кредита по операциям с неблагонадежным контрагентом не признается налоговыми органами, то добросовестный плательщик, естественно, захочет оспорить такое решение и обратиться в административный суд.

Но сложившаяся судебная практика рассмотрения подобных дел за последние несколько лет претерпела существенные изменения, после которых защита своих интересов в судебных инстанциях стала проблематичной.

Фиктивность предприятия

При рассмотрении иска научно-производственного частного предприятия «Пласт» к государственной налоговой инспекции в Шевченковском районе главного управления Миндоходов в Киеве (также по поводу налоговых уведомлений-решений) большое значение имел вопрос фиктивности контрагента. Решение по этому иску было принято постановлением ВСУ от 12.01.2016.

Предприятие обосновывало свою позицию тем, что контрагент является юридическим лицом, спорные операции фактически выполнены и документально оформлены, поэтому есть все основания для формирования спорных сумм налоговой выгоды. Выводы же налогового органа основывались на актах проверки, которые указывали, что контрагент по спорным операциям является фиктивным предприятием, созданным с целью сокрытия незаконной деятельности, зарегистрирован на подставное лицо, а его формальный руководитель не имеет отношения к его деятельности.

Окружной административный суд Киева постановлением от 30.01.2014 отказал в удовлетворении иска предприятия «Пласт», Киевский апелляционный административный суд постановлением от 24.04.2014 решение суда первой инстанции отменил и принял новое, которым иск удовлетворил, и Высший админсуд оставил это постановление без изменений. Тогда инспекция ГФС обратилась в ВСУ с заявлением о пересмотре решения на основании неоднозначного применения судами одних и тех же норм (ст. 198.6, 200.1 НКУ) в подобных правоотношениях. Она ссылалась на решение ВАСУ в деле №К/800/21949/13 от 14.08.2013, где сказано, что подписание первичных документов (в частности, налоговых накладных) от имени поставщика неуполномоченным лицом и невыполнение поставки товара свидетельствуют о фиктивности операции и незаконности ее отображения в налоговом учете.

Кассационный суд, соглашаясь с решением апелляционной инстанции о недоказанности факта нарушения налогового законодательства и неправомерности оспариваемых налоговых уведомлений-решений, уточнил, что суд апелляционной инстанции установил реальность операций, исходя из того, что они направлены на получение результата, подтверждены документально и подлежат отображению в налоговом учете, но при этом не учел приговор Печерского районного суда Киева от 10.12.2012, которым директора общества признали виновным по ст. 205 УК Украины, и не признал его доказательством нивелирования факта реального выполнения хозяйственной операции. С целью устранить неоднозначность принятия судами решений ВСУ принял решение о частичном удовлетворении заявления контролирующего органа, а в процессе анализа привел уже упомянутую позицию о реальности хозяйственной операции и наличии реального изменения имущественного состояния контрагента в качестве одного из критериев.

Кроме того, в постановлении от 12.01.2016 изложена позиция, что в соответствии с ч. 4 ст. 7 КАСУ приговор суда в уголовном производстве или постановление суда по делу об административном проступке, которые вступили в законную силу, являются обязательными для административного суда, который рассматривает дело о правовых последствиях действий или бездеятельности лица, в вопросе, действительно ли произошло деяние и было ли оно совершено этим лицом. Речь идет о том, что в случае данного производства предприятие находилось за пределами формального контроля директора, а документы от его имени оформляли другие лица, не уполномоченные на это. Также ВСУ использует формулировку, согласно которой статус фиктивного, нелегального предприятия несовместим с легальной предпринимательской деятельностью, а хозяйственные операции таких предприятий не могут быть легализованы даже при формальном подтверждении их документами бухгалтерского учета. Аналогичный вывод по поводу применения норм материального права есть, в частности, в постановлении ВСУ от 1.12.2015 по делу №21- 3788а15.

В результате постановлением ВСУ решение Окружного административного суда Киева было оставлено в силе.

Обоснован ли такой «зеленый свет» ГФС?

Теперь судебная практика будет склоняться именно к последнему проиллюстрированному подходу, и правовое сообщество видит в этом ряд существенных недостатков. Органы ГФС могут исходить из того, что налоговая накладная по НДС должна быть подписана уполномоченным лицом (ст. 201.1 НКУ). Однако позиция, что если лицо, которое подписывало налоговые накладные или другие документы от имени предприятия, уличено в фиктивном предпринимательстве и получило соответствующий приговор, оно не является уполномоченным, а сделки с его участием являются недействительными, выглядит логичной, только если не принимать во внимание положения других нормативных актов.

Ст. 55-1 Хозяйственного кодекса Украины содержит 4 признака фиктивности:

1) если субъект зарегистрирован/перерегистрирован на недействительные (утраченные, потерянные) или поддельные документы;

2) если он не зарегистрирован в государственных органах при обязательности регистрации, предусмотренной законодательством;

3) если регистрация проведена с последующей передачей (оформлением) во владение или управление подставным (несуществующим), умершим, пропавшим без вести лицам или лицам, которые не имели намерений вести финансово-хозяйственную деятельность или реализовать полномочия;

4) если регистрация (перерегистрация) и финансово-хозяйственная деятельность осуществляются без ведома и согласия учредителей и назначенных в законном порядке руководителей.

Определения «фиктивного юридического лица» или «фиктивного предприятия» действующее законодательство не содержит. Признаки фиктивности, приведенные в ст. 55-1 ХКУ, являются основанием для отмены регистрации юридического лица, но совершенные от его имени сделки недействительными не признают – налоговые органы имеют право обратиться в административную судебную инстанцию лишь для того, чтобы отменить регистрацию субъекта. Можно говорить о фиктивности или ничтожности сделки, но такой ее статус является предметом отдельного судебного разбирательства на основании ст. 234 Гражданского кодекса Украины: фиктивность сделки определяется судом. Механизм автоматического признания недействительными всех сделок, совершенных лицом, в отношении которого вступил в силу приговор по ст. 205 УК Украины, в украинском законодательстве отсутствует.

Следует отметить, что получение налоговыми органами информации о том, что в отношении того или иного руководителя предприятия вступил в силу приговор, признающий его вину в фиктивном предпринимательстве, вполне может служить основанием для проведения дополнительной проверки его контрагентов. Но для вынесения налоговых уведомлений-решений, предполагающих, что контрагент неправомерно получил право на налоговый кредит по НДС, одного такого судебного решения недостаточно – сомнения в реальности конкретных операций должны быть подтверждены и другими фактами. Тем не менее, практика ВСУ в последнем примере предполагает, что если против директора контрагента есть приговор по ст. 205 УК Украины (фиктивное предпринимательство), и налоговый кредит, и затратная часть для начисления налога на прибыль по операциям с таким контрагентом отображаются в налоговом учете неправомерно, потому что предприятие является фиктивным, и все его операции не могут признаваться реальными.

Глава общественного совета при главном управлении ГФС в Киеве Ирина Нараевская также обращает внимание на эту проблему в статье «Последствия сотрудничества с фиктивным предприятием: кардинальные изменения в судебной практике». Она упоминает, что аналогичные по содержанию решения принимались и по другим делам. В частности, приводит в пример постановление по делу об иске ТОВ «Фоззи-Фуд» к ГНИ в Киево-Святошинском районе, в котором ситуация, когда руководители отрицают свою причастность к хозяйственным операциям, стала причиной для удовлетворения иска, и необходимость установления реальности операции уже не была необходимой. Упоминалась позиция о статусе фиктивного предприятия, который несовместим с легальной деятельностью, и при рассмотрении иска к ГНИ в Соломенском районе ГУ ГФС Украины в Киеве от ООО «Инбуд-XXI».

Эксперт обращает внимание на то, что кардинальное изменение ВСУ своей позиции вызвало удивление у юристов-налоговиков, поскольку в 2007–2009 гг. позиция ВСУ предполагала, что плательщик налогов не может нести ответственность за нарушение законодательства его контрагентом, чему соответствовала и практика Европейского суда по правам человека, в частности в делах «Булвес АД против Болгарии» и «Интерсплав против Украины».

Так, решение Европейского суда по права человека по заявлению №803/02 от 9.02.2007 по делу «Интерсплав против Украины» содержит в п. 38 позицию, согласно которой наличие у контролирующих органов информации о злоупотреблениях конкретной компании в системе возмещения НДС позволяет предпринимать действия с целью убрать или предотвратить эти злоупотребления, но Суд не может согласиться с практикой таких действий при отсутствии каких-либо признаков, которые указывали бы на то, что заявитель непосредственно причастен к таким злоупотреблениям.

И несмотря на это, если исходить из сложившейся на данный момент судебной практики, учитывая недавние решения ВСУ, добросовестный плательщик, единственной виной которого является факт операции с предприятием, руководство которого обвинено в фиктивном предпринимательстве, получает такие же налоговые последствия, как и действительно вовлеченный в нелегальную активность контрагент. 

Подробнее о судебной практике и позиции Верховного Суда читайте в статье «Обвинение в фиктивном предпринимательстве теперь создаст проблемы и для непричастных к незаконной деятельности контрагентов?».

Следите за самыми актуальными новостями в наших группах в Viber и Telegram.
Как собеседуют кандидатов в Верховный Суд
Фото
Видео
Новости онлайн