Миллионы евро и грантовая черная дыра: куда идут средства, предусмотренные на реформу юстиции

За последние годы целенаправленного курса в Европу, практически каждая реформа сопровождалась одинаковым обещанием: политическое влияние будет устранено, а независимые конкурсы сформируют качественно новую систему государственного управления.

Тем не менее спустя десять лет возникает закономерный вопрос: достигли ли реформы поставленной цели?

Как мы сообщали ранее, под прикрытием благородной цели — адаптации украинского права к правовой системе ЕС — предпринимается попытка внедрить деструктивный инструмент, который уничтожит остатки единой централизованной системы процессуального руководства. Речь идет об изменении процедуры назначения Генерального прокурора — вплоть до введения прямых или косвенных выборов или создания сверхсложных конкурсных процедур с решающим голосом иностранных экспертов и активистов.

Но, когда речь заходит о любой системной реформе, за кулисами громких пресс-релизов всегда стоит ключевой вопрос: кто за это платит и куда на самом деле идут деньги?

За последние 5 лет, по подсчетам независимых аудиторов и по данным мониторинга профильных министерств, Европейский Союз, в частности, через флагманские грантовые проекты, Соединенные Штаты Америки, через программы USAID «Справедливость для всех», и Совет Европы совокупно направили на реформирование украинской судебной системы и органов прокуратуры от 80 до 120 миллионов евро.

В то же время, если оценивать институциональную способность Офиса Генерального прокурора и областных прокуратур на практике, возникает вопрос, почему при таком финансировании система до сих пор находится в состоянии постоянной перестройки, а вместо реальных изменений обществу снова и снова предлагают законодательные инициативы вроде конкурса прокуроров?

Если открыть публичные отчеты о выполнении проектов международной технической помощи, финансовая картина выглядит безупречно, технологично и современно. Деньги налогоплательщиков ЕС и США формально инвестируются в разработку, тестирование и частичное внедрение системы электронного уголовного производства (инструменты типа eCase и e-Prosecution). Цель декларировалась как отказ от тонн бумажных томов, ускорение обмена данными между НАБУ, САП, ОГП и судами.

Кроме того, финансирование имело целью оплату логистики, разработки тестов на общие способности (IQ-тесты) и знание законодательства, финансирование работы привлеченных экспертов и закупку программного обеспечения для проверки добропорядочности прокуроров всех уровней во время волн реформирования.

Предусматривались и тысячи часов тренингов для прокуроров по расследованию военных преступлений, киберпреступности, стандартов защиты прав человека и управления институтами по стандартам Eurojust.

Индустрия освоения средств

Большая часть упомянутых 80–120 миллионов евро никогда не попадала и в принципе не могла попасть на прямые счета украинских государственных органов. По правилам большинства доноров, средства администрируются специальными западными компаниями-подрядчиками: консалтинговыми агентствами, международными бюро или крупными неправительственными организациями.

Государственная аудиторская служба отмечает, что контроль за использованием соответствующих средств не относится к ее прямым полномочиям, а проверки отдельных проектов международной технической помощи не проводились. В то же время Государственная казначейская служба указывает, что значительная часть таких средств не проходит через систему государственного казначейского обслуживания, поскольку финансирование осуществляется непосредственно донорами или определенными ими исполнителями проектов. Налоговые органы, в свою очередь, сообщают об отсутствии централизованного учета налоговых и таможенных льгот, предоставленных в рамках отдельных программ международной технической помощи.

В результате возникает специфическая ситуация, при которой значительные финансовые ресурсы, направленные на реформирование сектора юстиции, находятся за пределами традиционных механизмов бюджетного контроля Украины. По оценкам, вытекающим из анализа отдельных проектов, лишь незначительная часть расходов отражается в государственном учете реципиентов, тогда как основной массив финансирования администрируется непосредственно международными донорами, подрядчиками и исполнителями программ.

Важно подчеркнуть, что такая модель сама по себе не свидетельствует о незаконном использовании средств. Большинство программ международной технической помощи предусматривает собственные механизмы внутреннего и внешнего аудита, а также контроль со стороны донорских организаций. Однако для украинского общества остается открытым вопрос полноты и доступности информации о реальном распределении средств, структуре административных расходов, оплате международных консультантов и фактической эффективности достигнутых результатов.

Именно поэтому ключевая проблема заключается не только в финансовых показателях, но и в уровне подотчетности. Если значительная часть ресурсов, направленных на реформирование, фактически находится вне национальной системы финансового учета и аудита, это неизбежно порождает общественные вопросы относительно прозрачности, эффективности и конечной результативности таких программ.

В результате возникает замкнутая экосистема. До 60–70% бюджета отдельных программ расходуется на оплату труда «международных экспертов». Гонорары таких специалистов могут составлять от 500 до 1500 евро за один рабочий день. Проблема заключается не столько в самом факте привлечения иностранных экспертов, сколько в том, насколько их рекомендации учитывают специфику украинской правовой системы, уголовного процессуального законодательства и особенности функционирования национальных институтов.

Остальные средства распределяются в виде субгрантов среди ограниченного, почти закрытого круга украинских неправительственных организаций и аналитических центров. Вместо того чтобы финансировать увеличение заработных плат технического персонала судов или закупку криминалистических лабораторий для фиксации преступлений, деньги идут на бесконечный мониторинг, написание альтернативных стратегий развития, проведение круглых столов и выпуск ярких буклетов.

Таким образом формируется устойчивая прослойка профессиональных «реформаторов», чье личное финансовое благополучие напрямую зависит от того, чтобы реформа никогда не заканчивалась. Если прокуратура или судебная система наконец станут стабильными, предсказуемыными и полностью реформированными — доноры прекратят выделять деньги, проекты закроются, а грантополучатели потеряют свои сверхприбыли.

Автор: Владимир Право 

Подписывайтесь на наш Тelegram-канал t.me/sudua и на Google Новости SUD.UA, а также на наш VIBER и WhatsApp, страницу в Facebook и в Instagram, чтобы быть в курсе самых важных событий.