Конфликт интересов vs Независимость суда: сможет ли ВСП преодолеть судебную ошибку КУоАП и защитить правосудие от вмешательства НАПК?

Судья Добропольского горрайонного суда Елена Здоровица

Этот материал посвящен анализу системного правового конфликта между антикоррупционным контролем и принципами независимости судебной власти на примере моего дисциплинарного дела — судьи Добропольского горрайонного суда Елены Здоровицы. Исследована противоправность практики привлечения судьи к ответственности по ст. 172-7 КУоАП за так называемый процессуальный конфликт интересов. Особое внимание уделено вопросу: сможет ли Высший совет правосудия при повторном рассмотрении дисциплинарного дела продемонстрировать институциональную смелость, руководствоваться выводами Верховного Суда и принять справедливое решение, несмотря на существование формально «неотмененной» из-за дефектов КУоАП судебно-административной ошибки.

1. Природа процессуального конфликта интересов

Конституционные гарантии независимости судей являются фундаментальным условием справедливого суда (ст. 126 Конституции Украины). Однако практика последних лет выявила опасную тенденцию: попытки Национального агентства по вопросам предотвращения коррупции (НАПК) использовать инструменты административного процесса (ст. 172-7 КУоАП) для оценки действий судей непосредственно во время осуществления правосудия.

Ключевая правовая ошибка такого подхода заключается в игнорировании различия между внепроцессуальным и процессуальным конфликтом интересов. Более того, ситуация превращается в процессуальный тупик, когда вопрос конфликта интересов уже был разрешен в рамках самого процесса путем отказа в удовлетворении процессуального отвода, но НАПК все равно составляет протокол, а суды выносят обвинительное решение, а именно привлекают судей к административной ответственности за процессуальный конфликт интересов.

2. Фабула дела: юридический абсурд «взаимосвязанности» дел

Для понимания глубины проблемы стоит подробно разобрать обстоятельства моего дела — судьи Добропольского горрайонного суда Донецкой области Елены Здоровицы, которое наглядно иллюстрирует, как искусственно создавались коррупционные обвинения со стороны НАПК.

Судья рассматривала уголовное дело в отношении заведующей амбулаторией (медицинского работника), которую обвиняли по ч. 2 ст. 358 УК Украины в подделке листков нетрудоспособности для тогдашнего городского головы Андрея Аксёнова. С последним судья состояла в дружеских отношениях, в связи с чем в его личном уголовном деле, в котором он имел статус обвиняемого и которое поступило судье на рассмотрение в то время, когда она уже рассматривала дело медицинского работника, она совершенно законно заявила самоотвод.

Однако по делу медицинского работника сложилась совершенно иная процессуальная ситуация:

отсутствие субъективных оснований для самоотвода: судья Здоровица не была знакома ни с одним из непосредственных участников данного уголовного дела. Сам Аксёнов не был стороной процесса и даже не привлекался в качестве свидетеля. Следовательно, никаких законных оснований для самоотвода по ст. 75 УПК Украины у судьи попросту не существовало.

Действующее судебное определение как абсолютный барьер для НАПК: во время рассмотрения дела медицинского работника сторона обвинения (прокурор) заявила судье Здоровице отвод. Основания этого отвода были полностью идентичны тем обстоятельствам, которые впоследствии НАПК в 2023 году указало в своем протоколе как наличие у нее конфликта интересов при рассмотрении указанного уголовного дела и по которым она в итоге была признана виновной в административном правонарушении по ч. 2 ст. 172-7 КУоАП. Однако в удовлетворении этого отвода прокурору другим судьей, который рассматривал заявление, в ноябре 2020 года было отказано. Это определение об отказе в удовлетворении отвода вступило в законную силу и на сегодняшний день является действующим. Согласно ст. 129-1 Конституции Украины судебное решение является обязательным к исполнению. НАПК не является судебной инстанцией и не имеет права ставить под сомнение законность судебного акта, подтвердившего отсутствие оснований для устранения судьи от рассмотрения дела. Судья была процессуально обязана продолжить рассмотрение дела, поскольку самовольное уклонение от процесса после отказа в отводе является прямым дисциплинарным проступком. Составление же протокола НАПК в данном случае ставит судью в заведомо безвыходное положение, где любое действие трактуется как нарушение.

Почему утверждение о «связи дел» является абсурдом с точки зрения уголовного права?

НАПК и суды (первая и апелляционная инстанции), которые привлекли судью к административной ответственности за процессуальный конфликт интересов по уголовному делу, которое до настоящего времени находится на рассмотрении в апелляционной инстанции, обосновывали наличие конфликта интересов тем, что приговор в отношении медицинского работника якобы мог повлиять на дело Аксёнова, и что, не заявив самоотвод от рассмотрения дела медицинского работника, судья действовала с целью создания преюдициальных фактов, которые будут учтены в пользу Аксёнова А.А. при рассмотрении его дела. Однако эта конструкция полностью рушится под давлением уголовно-процессуальной доктрины:

отсутствие института преюдиции в УПК: в украинском уголовном процессе не существует преюдиции фактов и обстоятельств, установленных по другому уголовному делу. Суд, который в будущем рассматривал бы дело Аксёнова, был обязан самостоятельно установить все обстоятельства исключительно на основании доказательств, исследованных в собственном судебном заседании. Приговор по делу медицинского работника не имел и не мог иметь для дела Аксёнова никакого заранее установленного юридического значения.

несоответствие объема обвинения: Аксёнову по его личному делу инкриминировалось исключительно использование поддельного листка нетрудоспособности (ч. 4 ст. 358 УК Украины). При этом обвинение в завладении или присвоении государственных средств с использованием этого больничного ему вообще не предъявлялось. О какой «взаимосвязанности» и «материальном интересе третьих лиц» в таком случае заявляло НАПК — остается загадкой.

содержание приговора как опровержение «помощи»: к моменту составления протокола НАПК в феврале 2023 года прошло уже два года с момента вынесения судьей приговора (от 31.05.2021 г.) по уголовному делу, в котором НАПК усмотрело конфликт интересов судьи. Действительно, судья вынесла оправдательный приговор в отношении медицинского работника, однако исключительно по материально-правовым основаниям, поскольку обвиняемой инкриминировались действия по ч. 2 ст. 358 УК Украины как должностному лицу, и поэтому она не могла быть субъектом данного уголовного правонарушения. В то же время из содержания приговора следует, что судья на основании официальных данных Государственной пограничной службы Украины прямо установила обстоятельства фиктивности и незаконности больничного листа, выданного Аксёнову. Как можно было утверждать о «умысле помочь» в 2023 году, если сам текст приговора от 2021 года это безоговорочно опровергает, и это было заранее известно и НАПК, и судьям, рассматривавшим протокол НАПК?

3. Приоритет процессуального закона и императив ст. 35-1 Закона «О предотвращении коррупции»

Привлечение судьи к административной ответственности за незаявление самоотвода по конкретному уголовному делу, которое находится на апелляционном пересмотре, прямо противоречит базовым принципам права.

Часть 1 статьи 35-1 Закона Украины «О предотвращении коррупции» четко устанавливает: правила урегулирования конфликта интересов в деятельности судей определяются законами, регулирующими их статус и основы судопроизводства. Для судьи при рассмотрении уголовного дела таким законом является исключительно Уголовный процессуальный кодекс Украины. Институты отвода и самоотвода (ст. 75–81 УПК) являются единственным легитимным механизмом проверки беспристрастности суда.

Когда НАПК и суд, рассматривающий дела в порядке КУоАП, начинают анализировать вынесенный судьей приговор, пытаясь оценить его на предмет нарушения процессуального и материального права, они совершают прямое вмешательство в деятельность судьи при осуществлении правосудия. Оценивать законность, обоснованность приговора и правильность применения норм права вправе исключительно суды апелляционной и кассационной инстанций в рамках уголовного судопроизводства (ст. 129 Конституции Украины), а не сторонние органы контроля исполнительной власти и судьи, рассматривающие дела в порядке КУоАП. Оценка судебного решения органом исполнительной власти (НАПК) является нарушением гарантий независимости судей и принципа разделения властей.

4. «Мертвое» постановление по КУоАП как следствие законодательного дефекта

В процессе дисциплинарного преследования Высший совет правосудия сначала уволил судью Здоровицу, опираясь на постановление о привлечении ее к административной ответственности по ч. 2 ст. 172-7 КУоАП. Однако впоследствии Большая Палата Верховного Суда и Кассационный административный суд в составе Верховного Суда полностью отменили решение ВСП о привлечении судьи к дисциплинарной ответственности и об увольнении судьи.

Большая Палата Верховного Суда констатировала: НАПК не имеет права оценивать процессуальные действия судьи при рассмотрении судебных дел.

Здесь возникла глубокая правовая диссоциация:

• с одной стороны, материальное право и справедливость восторжествовали на уровне высшей судебной инстанции (Большой Палаты Верховного Суда);
• с другой стороны, постановление о привлечении судьи к административной ответственности формально остается действующим в реестрах.

Это произошло из-за устарелости и несовершенства Кодекса Украины об административных правонарушениях. КУоАП вообще не предусматривает института кассационного обжалования (ст. 294) или пересмотра решений по вновь открывшимся обстоятельствам. Суды, рассматривая заявление судьи о пересмотре постановления по вновь открывшимся обстоятельствам, банально побоялись применить аналогию права для пересмотра дела, оказавшись в плену сухих процессуальных рамок КУоАП. Возникает замкнутый круг судебной ошибки, которую невозможно исправить процессуальным путем на национальном уровне из-за несовершенства КУоАП.

Однако, отменяя решение ВСП о привлечении судьи к дисциплинарной ответственности, Большая Палата Верховного Суда применила тонкий юридический подход, указав, что она: «... никоим образом не ставя под сомнение решение суда по административному делу № 227/572/23, в силу конституционного принципа обязательности судебного решения не может не обратить внимания и на то, что фактически основанием для составления протокола НАПК стал не внепроцессуальный конфликт интересов судьи, а исключительно ее действия по рассмотрению уголовного дела...»

То есть высший суд прямо указал, что формальный «призрак» действующего постановления по КУоАП (которое невозможно отменить лишь из-за отсутствия кассационного производства в КУоАП) не освобождает ВСП от обязанности видеть материально-правовую порочность этого документа — административный суд и НАПК оценивали объект, который вообще не подпадает под их контроль.

5. Тест на профессиональную смелость: сможет ли ВСП принять справедливое решение?

Поскольку Верховный Суд отменил первоначальное решение ВСП о привлечении судьи Здоровицы Е.В. к дисциплинарной ответственности и ее увольнении, дело возвращается в Совет на новое рассмотрение. Перед ВСП встает испытание, выходящее за пределы сухих юридических формул: сможет ли Совет принять законное и справедливое решение, имея перед собой формально действующее, но концептуально ошибочное постановление суда по ст. 172-7 КУоАП?

Для вынесения справедливого вердикта ВСП должен продемонстрировать институциональную независимость и задействовать, на мой взгляд, два ключевых фактора:

императивность выводов Верховного Суда: позиция Большой Палаты Верховного Суда является обязательной для ВСП при повторном рассмотрении. Если высшая судебная инстанция уже установила, что действия НАПК являлись противоправным вмешательством в осуществление правосудия, ВСП не имеет права повторять прежние ошибки.

автономия дисциплинарного производства: ВСП не является автоматическим инструментом для штампования решений на основании незаконных протоколов НАПК. ВСП обязан провести собственную независимую оценку. Наличие административного постановления, вынесенного на основании протокола, составленного с очевидным превышением полномочий антикоррупционными органами и полным игнорированием отсутствия преюдиции в УПК, не может быть основанием для разрушения карьеры судьи. Особенно когда ее обязанность рассматривать дело была обусловлена действующим судебным определением об отказе в удовлетворении отвода, а сам приговор фактически констатировал незаконность выдачи документа «нужному лицу».

Состав ВСП имеет уникальный шанс поставить точку в этом прецеденте.

ВЫВОД

Дело судьи Здоровицы Е.В. наглядно доказало, что процессуальный конфликт интересов должен разрешаться исключительно внутри процесса по правилам процессуального кодекса. Нарушение правил процессуального отвода или самоотвода может влечь исключительно дисциплинарную ответственность перед ВСП и никоим образом не административную. Попытки НАПК привлечь судью к административной ответственности за процессуальный конфликт интересов, искусственно сконструировав «конфликт интересов» там, где отсутствует преюдиция, а сам приговор констатирует незаконность действий третьих лиц, являются правовым нонсенсом.

Данный кейс должен послужить мощным стимулом для Верховной Рады Украины к незамедлительному реформированию КУоАП — введению кассационного обжалования и института вновь открывшихся обстоятельств по делам, связанным с коррупцией. Пока законодатель не исправил эту ошибку, вся ответственность за соблюдение справедливости ложится на Высший совет правосудия. У Совета есть все рычаги и полномочия, чтобы проигнорировать формальный «призрак» административного постановления, применить принцип верховенства права, обязательность выводов Верховного Суда и полностью закрыть дисциплинарное дело, защитив независимость украинского суда.

Но готов ли Высший совет правосудия, призванный обеспечивать независимость судебной власти, стать реальным щитом для судей от произвола исполнительной власти, или он поддастся формализму дефектного законодательства КУоАП?

Подписывайтесь на наш Тelegram-канал t.me/sudua и на Google Новости SUD.UA, а также на наш VIBER и WhatsApp, страницу в Facebook и в Instagram, чтобы быть в курсе самых важных событий.