Дело судей Верховного Суда после трехлетней паузы: новые подозрения и старые вопросы

Дело о взятке в размере 2,7 миллиона долларов США за решение в пользу крупного бизнесмена, казалось, давно перешло в стадию рассмотрения только в отношении главного фигуранта — бывшего председателя суда. Однако через три года после того, как в кабинетах и квартирах судей Большой Палаты были найдены меченые купюры, правоохранители официально объявили о подозрении еще четырем лицам: трем действующим судьям и одному, который уже находится в отставке.

Все это время фигуранты продолжали работать, выносить вердикты и формировать правоприменительную практику, что ставит под сомнение не только этику, но и эффективность самой антикоррупционной системы. Почему сбор доказательств длился так долго и что стоит за этой паузой — профессиональная тщательность или системная слабость?

Юридическое сообщество и общественность узнали о новых подозрениях судьям высшей инстанции при весьма специфических обстоятельствах. Информация появилась 19 мая — именно в день обнародования полного текста приговора в отношении известного общественного активиста по делу об избиении журналиста и его резонансного увольнения с военной службы. Такое совпадение во времени заставило задуматься: является ли активизация дела, начатого еще три года назад, реальным шагом к правосудию или это мастерски спланированное медийное шоу для смещения акцентов в публичном пространстве.

Предыстория

Весной 2023 года в ходе операции НАБУ и САП была разоблачена схема передачи неправомерной выгоды за принятие решения в интересах владельца финансово-промышленной группы. Тогда во время обысков у нескольких судей были изъяты денежные средства, номера которых совпадали с теми, которые проходили как часть взятки.

Несмотря на прямое вещественное доказательство, подозрения тогда не вручили. Прокуроры САП аргументировали это тем, что самого факта нахождения денег недостаточно для обвинения в получении взятки. Нужно было доказать «интеллектуальную составляющую»: наличие договоренностей, распределение ролей и прямую связь между полученными средствами и голосованием за конкретное решение.

Официальная позиция антикоррупционных органов заключается в том, что три года понадобились для завершения сложных этапов расследования. В течение этого времени: были допрошены десятки свидетелей, в том числе других судей, анализировались результаты негласных следственных (розыскных) действий (НСРД), характер общения и уровень взаимосвязей между участниками.

Следствие ожидало завершения дел в отношении посредников. В частности, обвинительный акт в отношении посредника в этой схеме был направлен в суд только в мае 2026 года.

Именно получив эти дополнительные доказательства, правоохранители решились предъявить официальные обвинения остальным участникам. С точки зрения закона, сроки не нарушены, ведь по статье о получении выгоды в особо крупном размере срок давности составляет 15 лет.

Три года ожидания

Наиболее критическим моментом является то, что на протяжении 2023–2026 годов трое судей, у которых нашли меченые деньги, продолжали осуществлять свои полномочия. Они принимали участие в рассмотрении сложнейших правовых споров в составе Большой Палаты.

Это создает опасный прецедент: лица, чья добропорядочность находилась под сомнением правоохранителей на протяжении 1000 дней, формировали судебную практику страны. Оппоненты антикоррупционной вертикали указывают, что такая медлительность выглядит подозрительно: либо система блокировала доступ к доказательствам, либо следователи использовали это время как инструмент скрытого влияния на судей.

Интересной деталью в деле стало изменение юридической квалификации. Изначально следствие рассматривало действия фигурантов как совершенные организованной группой, что предусматривает более строгую ответственность и более сложную структуру правонарушения. Однако позже обвинение переквалифицировали на «совершение преступления по предварительному сговору группой лиц».

По словам прокуроров, следствию не удалось собрать достаточно доказательств для подтверждения именно организованной группы, что свидетельствует о определенных сложностях в доказывании системности коррупции внутри суда.

Анализируя ситуацию, можно прийти к выводу, что мы наблюдаем сочетание объективной сложности процесса и субъективного выбора момента для его демонстрации.

Реальность затяжных производств по делам такого уровня является нормой для украинской правовой системы. Высокие стандарты доказывания в Высшем антикоррупционном суде действительно заставляют прокуроров собирать каждую деталь, чтобы избежать оправдательных приговоров в будущем. Сложность доказывания вины судьи, действующего в составе коллегиального органа, требует значительно больше усилий, чем в случае с единоличным решением.

Тем не менее, признаки медийности также присутствуют. Трехлетняя пауза, во время которой потенциальные подозреваемые оставались на должностях, подрывает саму суть антикоррупционной борьбы. Если доказательств стало достаточно только сейчас, то возникает вопрос к качеству работы на начальном этапе. Если же доказательства были раньше — то вопрос к причинам затягивания.

 Подписывайтесь на наш Тelegram-канал t.me/sudua и на Google Новости SUD.UA, а также на наш VIBER и WhatsApp, страницу в Facebook и в Instagram, чтобы быть в курсе самых важных событий.