ЄСПЛ высказался о стеклянных кабинах в судах и раскритиковал формальные решения украинских судов о домашних арестах
ЕСПЛ 5 марта 2026 года вынес решение по делу KRYUK v. UKRAINE. Дело интересно тем, что касается двух важных вопросов: стандартов содержания подсудимых в зале суда и процессуальных гарантий при применении домашнего ареста.
Заявители жаловались, что длительное пребывание в стеклянной кабине вместе с четырьмя другими обвиняемыми было унизительным. В своих первоначальных заявлениях заявители утверждали, что их содержание там было унижающим достоинство и подобным условиям, в которых обвиняемые содержались в металлической клетке. В частности, они испытывали трудности в общении со своими адвокатами и не могли слышать участников.
По словам заявителей, зал судебных заседаний был оборудован стеклянной кабиной для подсудимых размером 3,6 м в длину, 1,2 м в ширину и 2,2 м в высоту. Во время судебных заседаний, проводившихся с 10 января 2018 года по 23 апреля 2020 года, заявители находились в ней вместе с четырьмя другими обвиняемыми. Заявители также предоставили фотографии из зала суда.
По словам Правительства, стеклянная кабина в зале судебных заседаний имела размеры 4 м в длину, 1,2 м в ширину и 2,2 м в высоту. Она была спроектирована в соответствии со стандартами, утвержденными Государственной судебной администрацией. Кабина имела стальной каркас с прозрачным защитным стеклом спереди и металлическим листом сзади. Сверху была решётка, которая обеспечивала надлежащую вентиляцию, но предотвращала побег подсудимых.
Также Правительство утверждало, что их содержание в стеклянной кабине было оправдано соображениями безопасности и соответствовало статье 3 Конвенции. В частности, скамья подсудимых была достаточно большой, и заявители могли сидеть, не касаясь друг друга, а также могли общаться со своими адвокатами и следить за судебным процессом без трудностей. Кроме того, там была надлежащая вентиляция, температура была соответствующей, а также был обеспечен доступ к воде и туалету.
18 сентября 2018 года адвокат защиты второго заявителя подал в суд первой инстанции ходатайство о предоставлении его клиенту разрешения сидеть рядом с ним во время слушания. 20 сентября 2018 года это ходатайство было отклонено.
Суд установил, что размещение подсудимых за стеклянными перегородками или в стеклянных кабинах само по себе не предполагает элемента унижения, достаточного для достижения минимального уровня жестокости, как в случае с металлическими клетками (Yaroslav Belousov против России, № 2653/13 и 60980/14, § 124, 4 октября 2016 года). Однако этот уровень может быть достигнут, если обстоятельства их содержания причиняют им страдания или трудности, интенсивность которых превышает неизбежный уровень страданий, присущий содержанию под стражей (Kudła против Польши [БП], № 30210/96, §§ 92–94, ECHR 2000-XI).
Прежде всего Суд отмечает, что заявителей судили по обвинениям в насильственных преступлениях, и они не утверждали, что использование стеклянной кабины во время слушаний было произвольной мерой. Он также принял во внимание её конструкцию, как её описало Правительство, и отметил, что тот факт, что заявители появлялись за стеклянной перегородкой во время слушаний, сам по себе не был унижающим элементом, в отличие от содержания подсудимых в металлической клетке (Свинаренко и Сляднев, §§ 136 и 138).
Суд считает, что расположение обеспечивало каждому заявителю приблизительно 0,8 кв. м личного пространства по данным Правительства и приблизительно 0,7 кв. м личного пространства по данным заявителей.
Приведенные выше соображения не убедили Суд в том, что их нахождение в стеклянной кабине достигло минимального уровня жестокости, запрещенного статьей 3 Конвенции.
Таким образом, ЕСПЛ признал эту часть жалобы явно необоснованной.
Также Суд отметил, что, отклоняя ходатайство прокурора о продлении срока содержания заявителей под стражей после 23 апреля 2020 года, суд первой инстанции учел тот факт, что ранее указанные основания для их содержания под стражей больше не были актуальными, но решил поместить их под домашний арест, учитывая, что оставался риск того, что заявители могут влиять на потерпевших и свидетелей. Однако суд первой инстанции не уточнил причины, почему этот риск сохранялся, несмотря на то, что заявители были лишены свободы почти три года.
Кроме того, Суд отмечает, что хотя суд первой инстанции учел время, которое заявители уже провели под стражей, он не учел тот факт, что, поместив их под домашний арест, он фактически продлил срок их лишения свободы, который и без того был значительно длительным.
Более того, в решениях суда первой инстанции от 9 июня, 3 июля и 31 августа 2020 года о продлении домашнего ареста заявителей не было приведено никаких дополнительных обоснований. Похоже, что суд первой инстанции ограничился повторением ряда оснований для домашнего ареста в абстрактной и формальной форме, не ссылаясь ни на какие фактические элементы или причины, почему он считал, что эти основания всё еще являются актуальными для дела заявителей.
Поскольку решения суда первой инстанции о домашнем аресте заявителей были сформулированы в общих чертах и содержали повторяющиеся фразы, они не свидетельствовали о том, что продолжение обоснованности лишения их свободы было должным образом оценено, несмотря на течение времени.
Такие соображения являются достаточными для вывода о том, что, используя стандартную формулу, лишь перечисляя основания для применения меры пресечения без рассмотрения конкретных фактов дела заявителей, национальные суды не предоставили «соответствующих» и «достаточных» оснований для обоснования необходимости применения и продления их домашнего ареста.
Автор: Тарас Лученко
Подписывайтесь на наш Тelegram-канал t.me/sudua и на Google Новости SUD.UA, а также на наш VIBER, страницу в Facebook и в Instagram, чтобы быть в курсе самых важных событий.
