ЄСПЧ подчеркнул, что адвокатская тайна не исчезает, даже если она хранится в телефоне клиента

18 декабря 2025 года Европейский суд по правам человека вынес решение по делу Černý and Others v. the Czech Republic, касающемуся защиты адвокатской тайны.

Пятеро заявителей — адвокаты из Чехии, которые осуществляли защиту в двух уголовных производствах: одно по обвинениям в участии в преступной группе, выдвижении ложных обвинений, взяточничестве и пособничестве этим и другим преступлениям, а другое, рассматривавшееся параллельно, по обвинениям в уклонении от уплаты налогов.

Во время обыска в доме, назначенном в рамках первого уголовного производства, полиция изъяла смартфон и электронный планшет. Оба электронных устройства содержали, среди прочего, переписку между подозреваемым и его адвокатами, включая заявителей; различные черновики судебных документов; заметки по правовой стратегии в обоих уголовных делах; подготовительные заметки для допроса свидетелей; и другие материалы, защищённые адвокатской тайной.

Позиция национального суда была показательной: адвокатская тайна и приватность «не имеют значения», поскольку речь шла не о перехвате коммуникаций, а лишь о использовании доказательств, найденных во время обыска.

Дело дошло до ЕСПЧ, который ясно заявил:

специальная защита адвокатско-клиентских коммуникаций была бы лишена смысла, если бы она не распространялась на электронные данные, сохранённые на устройствах клиента.

Иными словами, не имеет значения, где именно хранится переписка — на ноутбуке адвоката или в смартфоне подзащитного. Если государство получает доступ к таким материалам без надлежащей процедуры, это является вмешательством в право на уважение частной жизни и переписки (статья 8 Конвенции).

То есть факт того, что данные находились не у адвоката, а у клиента, не лишает их привилегированного статуса.

Адвокаты имели обоснованное ожидание конфиденциальности — даже в цифровой среде.

ЕСПЧ подчеркнул: вред заключается не только в использовании материалов в качестве доказательств, но и в самом факте доступа к ним посторонних лиц — прокурора и сообвиняемых, интересы которых могут прямо противоречить интересам клиента.

ЕСПЧ отметил: закон в понимании Конвенции — это не только текст нормы, но и чёткая, предсказуемая процедура с достаточными гарантиями от произвола.

В этом деле ни одно положение национального законодательства прямо не регулировало порядок проверки электронных устройств клиента адвоката с целью отделения привилегированных материалов. Суды пытались заполнить пробел аналогиями и общими принципами, но такая практика была противоречивой и непредсказуемой.

Суд отдельно подчеркнул: отсутствие процедуры фильтрации данных — это системная проблема, которая делает вмешательство несовместимым с требованиями статьи 8 Конвенции.

Недостаточно иметь общие нормы об обыске или экспертизе. Государство обязано создать специальный процессуальный механизм, который:

• позволяет идентифицировать потенциально привилегированный контент;
• изолирует его от доступа следствия;
• обеспечивает независимый судебный контроль;
• гарантирует удаление или возврат таких материалов в случае нарушения.

Без этого любое «сплошное извлечение» цифровых данных превращается в неконтролируемое вторжение в сферу защиты.

Из решения Černý and Others v. the Czech Republic вытекает необходимость переосмысления подхода к цифровым доказательствам. Среди ключевых ориентиров для Украины:

• внедрение специальной процедуры фильтрации цифровых данных;
• запрет доступа стороны обвинения к потенциально привилегированному массиву до судебного решения спора;
• процессуальная легитимация адвоката для требования изъятия или удаления таких материалов;
• создание «материального» средства защиты, способного реально восстановить конфиденциальность;
• жёсткие стандарты состязательности в уголовном производстве.

Автор: Тарас Лученко