«Lexus» под арестом: апелляция в Харькове разрешила спор по поводу автомобиля между родственниками

В Харькове апелляционный суд рассмотрел дело о договоре купли-продажи автомобиля «Lexus», который стал предметом ареста еще до момента его отчуждения. Спор возник на фоне ареста имущества и вопроса добросовестности приобретателя. Суд первой инстанции признал сделку фиктивной, усматривая в ней попытку скрыть имущество от возможного взыскания долга. Однако апелляционные жалобы защиты поставили это решение под сомнение, акцентируя внимание на отсутствии надлежащей реализации ареста.

Как тесть зятю авто продавал

Харьковский апелляционный суд рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело №638/14708/24 о признании сделки недействительной по апелляционным жалобам на решение суда первой инстанции.

Спор из-за «Lexus» начался после того, как одна харьковчанка подала иск к двум ответчикам с требованием – признать недействительным договор купли-продажи автомобиля. 11 июля 2025 года Шевченковский районный суд Харькова удовлетворил иск. Суд, применив последствия недействительности сделки, признал недействительным договор, заключенный в феврале 2019 года между владельцем-тестем и его зятем.

По мнению первой инстанции, указанный договор был фиктивным: автомобилем продолжал пользоваться предыдущий владелец, а договор заключен между близкими родственниками. Суд пришел к выводу, что это была попытка скрыть имущество от возможного взыскания долга.

Адвокаты ответчиков подали апелляционные жалобы. Они настаивали, что выводы суда не соответствуют обстоятельствам дела. В частности, в феврале 2019 года Дзержинский районный суд Харькова наложил арест на Lexus в рамках обеспечения иска. Однако определение не было надлежащим образом реализовано: его не внесли в государственные реестры и не направили на исполнение. Хотя истице следовало в течение десяти дней подать иск о взыскании долга, она этого не сделала. В декабре 2019 года арест был отменен. Поэтому, по словам защиты, на момент заключения договора стороны не знали и не могли знать об аресте.

Адвокаты также подчеркивали, что покупатель действовал добросовестно: оформил сделку в сервисном центре МВД, получил свидетельство о регистрации и даже обращался в суд с заявлениями об отмене ареста. Это свидетельствовало о реальном намерении приобрести автомобиль, а не об участии в схеме сокрытия имущества.

В свою очередь, истица настаивала, что заключение договора во время действия ареста нарушало закон. По ее мнению, сам факт определения об аресте создавал запрет на отчуждение имущества, независимо от того, был ли он внесен в реестр. В результате суд первой инстанции признал недействительным договор купли-продажи автомобиля «Lexus», заключенный между двумя близкими родственниками – тестем и зятем. Суд пришел к выводу, что этот договор не был направлен на реальный переход права собственности. Решаюшим аргументом стало то, что после оформления договора фактическое пользование автомобилем осталось за прежним владельцем.

По мнению суда, такое поведение сторон свидетельствовало о фиктивном характере сделки, целью которой могло быть сокрытие имущества от возможного исполнения будущего решения о взыскании задолженности. Дополнительным обстоятельством стала близкая родственная связь сторон – автомобиль был продан тестем мужу своей дочери. Суд расценил это как возможное доказательство согласованных действий, направленных на вывод имущества из-под потенциального взыскания.

Хронология событий по делу сыграла важную роль. В феврале 2019 года суд наложил арест на автомобиль в рамках обеспечения иска. Уже через несколько дней транспортное средство было отчуждено в пользу другого лица, которое формально стало новым владельцем и получило новое свидетельство о регистрации. В то же время фактическое пользование автомобилем, согласно материалам дела, продолжал осуществлять прежний владелец.

Суд первой инстанции применил положения статей 203 и 234 ГК Украины, которые предусматривают недействительность сделки в случае ее направленности на сокрытие имущества или противоречия требованиям закона. По убеждению суда, договор не имел реальной экономической цели, а был заключен исключительно для формального переоформления права собственности.

Пределы осведомленности: арест есть, но для покупателя – невидим

Во время рассмотрения дела выяснилось, что на момент заключения договора информацию об аресте «Lexus» фактически не реализовали в правовом поле. Копия определения об обеспечении иска не была надлежащим образом доведена до сведения ответчиков, а также не была внесена в государственные реестры обременений движимого имущества.

Это обстоятельство стало существенным в позиции защиты. Адвокаты настаивали, что сам факт существования судебного определения не создает автоматического запрета для третьих лиц, если они объективно не могли знать об ограничении. В частности, информация об аресте отсутствовала в открытых реестрах, а потому стороны сделки действовали в условиях правовой неопределенности.

Кроме того, представители ответчиков обратили внимание на процессуальный аспект. Истица не подала основной иск в десятидневный срок после наложения обеспечительных мер, что в соответствии с нормами процессуального законодательства привело к последующей отмене ареста в конце 2019 года. Следовательно, с точки зрения защиты, отчуждение автомобиля не противоречило законодательству, а покупатель действовал добросовестно, имея намерение приобрести право собственности на транспортное средство законным способом.

Апелляционный суд получил две жалобы – от представителей продавца и покупателя автомобиля. В обеих апелляциях адвокаты отмечали, что суд первой инстанции неполно исследовал обстоятельства дела и не учел ключевые юридические факты.

Прежде всего речь шла о том, что арест, наложенный еще в феврале 2019 года определением Дзержинского районного суда г. Харькова от 21.02.2019 года по делу №638/2193/19, не был реализован путем его направления на исполнение или регистрации ареста в соответствующих реестрах, в частности и в Государственном реестре движимого имущества. Определение Дзержинского районного суда не было внесено в Государственный реестр обременений движимого имущества. При отсутствии такой записи третье лицо фактически не имело возможности узнать о существовании ограничения. Это, по мнению стороны защиты, означало, что арест не создавал реальных юридических препятствий для отчуждения автомобиля.

Защита также подчеркивала, что покупатель действовал как добросовестный приобретатель. Сделка была оформлена в сервисном центре МВД, после чего новый владелец получил свидетельство о государственной регистрации транспортного средства. В дальнейшем он даже обращался в суд с заявлениями об отмене ареста, пытаясь устранить правовую неопределенность. Такие действия, по убеждению адвокатов, свидетельствовали о реальном намерении приобрести автомобиль и пользоваться им на законных основаниях, а не об участии в схеме сокрытия имущества.

Определяющим в этом контексте стал принцип добросовестного приобретения имущества, закрепленный в гражданском праве. Согласно положениям статей ГК Украины, сделка может быть признана недействительной лишь при наличии четко установленных оснований – в частности, если стороны действовали вопреки закону или были осведомлены о существующих ограничениях.

Апелляционная инстанция фактически столкнулась с правовой дилеммой. С одной стороны – формальная действительность определения об аресте, которое существовало на момент заключения договора. С другой – отсутствие его надлежащей реализации, что делало невозможной осведомленность покупателя.

Истица настаивала, что само наличие определения создавало запрет на отчуждение имущества, независимо от его регистрации. Ответчики же доказывали, что без внесения информации в реестр арест оставался фактически невидимым для третьих лиц.

Таким образом, апелляционное рассмотрение превратилось в дискуссию о балансе между двумя фундаментальными принципами гражданского права – защитой интересов кредитора и гарантиями стабильности права собственности для добросовестного приобретателя.

Коллегия судей также учла правовые позиции Верховного Суда и практику Европейского суда по правам человека, в частности решение по делу «Пронина против Украины» (№63566/00), где подчеркнута обязанность судов надлежащим образом оценивать все существенные обстоятельства дела.

Анализ доказательств показал, что в материалах дела отсутствуют подтверждения направления определения об аресте ответчикам или его получения ими. Также не было доказательств того, что покупатель мог узнать об ограничении из открытых источников.

В итоге коллегия судей пришла к выводу, что решение первой инстанции было принято с нарушением норм материального и процессуального права. Учитывая это, Харьковский апелляционный суд постановил: апелляционные жалобы адвокатов ответчиков – удовлетворить; решение Шевченковского районного суда г. Харькова – отменить и принять новое; в удовлетворении иска харьковчанки о признании сделки недействительной – отказать. Таким образом, право собственности покупателя на «Lexus» осталось действительным.

В этом деле апелляция оценивала не только формальное наличие определения об аресте, но и реальные возможности сторон относительно осведомленности об аресте автомобиля. Если отчуждение имущества не реализовано через государственные реестры или надлежащее уведомление сторон, оно фактически становится невидимым для третьих лиц, что создает риски правовой неопределенности. Отсутствие доказательств такой осведомленности стало решающим аргументом в пользу сохранения права собственности за покупателем.

Автор: Валентин Коваль

Подписывайтесь на наш Тelegram-канал t.me/sudua и на Google Новости SUD.UA, а также на наш VIBER, страницу в Facebook и в Instagram, чтобы быть в курсе самых важных событий.