ЕСПЧ против чрезмерного залога: почему суд должен учитывать реальные доходы подозреваемого
В украинской антикоррупционной системе вопрос применения мер пресечения все чаще становится точкой напряжения между гарантиями презумпции невиновности и подходами стороны обвинения по обеспечению процессуального поведения подозреваемого. Именно поэтому решения Высшего антикоррупционного суда приобретают не только индивидуальное, а уже системное значение.
В одном из недавно рассмотренных дел Высший антикоррупционный суд Украины принял решение об изменении меры пресечения с залога на содержание под стражей, мотивируя это, в частности, невозможностью выполнения предыдущего определения из-за финансовой несостоятельности лица внести определенный размер залога.
Это в очередной раз демонстрирует подход антикоррупционной вертикали к определению размера залога, который часто не учитывает реальные имущественные возможности подозреваемого. Это, в свою очередь, поднимает вопрос пропорциональности меры пресечения и ее соответствия практике Европейского суда по правам человека относительно недопущения фактического карательного характера залога.
Принимая решение об изменении меры пресечения на содержание под стражей, ВАКС исходил из процессуальной необходимости обеспечить надлежащее поведение подозреваемого и минимизировать риски уклонения от правосудия. В то же время аргументация относительно перехода к содержанию под стражей из-за невыполнения условий залога фактически снова открывает вопрос о границах допустимого государственного принуждения на стадии досудебного расследования.
Подозреваемому в легализации имущества, полученного преступным путем, судом был определен залог в размере 20 миллионов гривен. На момент последнего заседания подозреваемый внес только 1 миллион 40 тысяч гривен.
Сторона защиты предоставила суду большой перечень доказательств добросовестности. Подозреваемый активно пытался продать собственное имущество со значительной скидкой от рыночной стоимости. В подтверждение реальных намерений была приложена переписка с потенциальными покупателями. Кроме того, подозреваемый надлежащим образом выполнял все процессуальные обязанности: носил электронное средство контроля, являлся по всем вызовам по этому и другим делам.
Несмотря на это, прокурор настаивал на изменении меры на арест, аргументируя это тем, что подозреваемый якобы имеет доступ к значительным финансовым ресурсам, исходя из расчетов обвинения.
Наиболее интересной представляется позиция прокурора относительно обоснования рисков не фактическим поведением подозреваемого, а общими предположениями. Прокурор отметил, что выполнение обязанностей на стадии исследования имеет декларативный характер, поскольку после приговоров фигуранты часто исчезают.
Высший антикоррупционный суд Украины принял решение о заключении подозреваемого под стражу непосредственно в зале суда, определив альтернативу в виде залога в размере 15 миллионов гривен.
Формально такое решение выглядит как попытка найти компромисс между позицией обвинения и правом подозреваемого на альтернативную меру пресечения.
Однако если предварительно определенный залог в 20 миллионов гривен оказался для подозреваемого фактически непосильным, то даже уменьшение суммы до 15 миллионов не обязательно создает реальную возможность для освобождения из-под стражи, особенно в условиях срочной продажи активов или ограниченного доступа к средствам.
Дополнительное внимание в этом деле привлекла позиция стороны обвинения. В ходе рассмотрения прокурор фактически подтвердил, что подозреваемый надлежащим образом выполнял возложенные на него процессуальные обязанности. Несмотря на это, суд все же применил самую строгую меру пресечения — содержание под стражей.
Такая практика может свидетельствовать об усилении формального подхода к институту залога, когда ключевым критерием становится не оценка поведения лица или реальных рисков, а сам факт невнесения полной суммы залога. В таком случае залог рискует превратиться из альтернативы содержанию под стражей в фактический финансовый барьер для свободы.
Такой подход противоречит ст. 5 Конвенции по защите прав человека. Применение ареста требует не абстрактного перечня рисков, а индивидуализированного обоснования.
Стандарты ЕСПЧ
Международное право, в частности решения по делам Alperin v. Ukraine и Bluks Savickis v. Latvia, устанавливает четкое требование: размер залога должен определяться со ссылкой на активы обвиняемого и его реальные возможности.
В деле «Альперин против Украины» ЕСПЧ подчеркнул, что залог должен быть пропорциональным и реально достижимым. Сумма должна оцениваться по степени уверенности, что перспектива потери этих средств будет достаточным сдерживающим фактором для предотвращения побега.
В деле «Блукс Савицкис против Латвии» суд подчеркнул, что органы власти должны уделять определению размера залога такое же внимание, как и самой целесообразности содержания под стражей. Суд признал нарушение статьи 5 Конвенции, поскольку национальные суды не приложили усилий для определения соответствующего уровня залога, учитывая ограниченные ресурсы семьи подозреваемого.
В рассматриваемом случае ВАКС, хоть и уменьшил сумму до 15 миллионов гривен, однако не предоставил индивидуализированного обоснования, почему именно эта цифра является умеренной для лица, которое не смогло аккумулировать даже 2 миллиона в течение длительного времени.
Если подозреваемый в течение длительного времени демонстрировал образцовое поведение, основание для его задержания из-за неуплаты денег выглядит как наказание за отсутствие средств, а не мера безопасности.
Установление залога в 15 млн грн для лица, продемонстрировавшего финансовые трудности, превращает эту меру в сугубо формальную, что прямо противоречит практике ЕСПЧ. Если залог становится инструментом безальтернативного лишения свободы, то право на свободу в Украине становится неотъемлемым только для тех, кто имеет мгновенную ликвидность в миллионных размерах.
Подписывайтесь на наш Тelegram-канал t.me/sudua и на Google Новости SUD.UA, а также на наш VIBER и WhatsApp, страницу в Facebook и в Instagram, чтобы быть в курсе самых важных событий.
