ВС признал недопустимым доказательством видеозапись интервью военнопленного, опубликованную на YouTube, по делу о государственной измене.
Верховный Суд в составе коллегии судей Первой судебной палаты Кассационного уголовного суда принял постановление от 2 июля 2026 года по делу № 591/3720/24, в котором рассмотрел вопрос допустимости использования в качестве доказательства видеоинтервью военнопленного, опубликованного на YouTube, а также пределы применения процессуальных гарантий при получении таких сведений.
Постановление имеет важное значение для уголовного судопроизводства, поскольку определяет критерии допустимости доказательств, полученных от военнопленных, устанавливает соотношение гарантий права на справедливый суд с нормами международного гуманитарного права и обращает внимание на необходимость надлежащей оценки доводов защиты о принуждении и правильной уголовно-правовой квалификации деяния.
Обстоятельства дела
Суд первой инстанции признал гражданина Украины виновным в государственной измене, предусмотренной частью 2 статьи 111 УК Украины, и назначил наказание в виде 15 лет лишения свободы с конфискацией имущества.
По установленным судом обстоятельствам, в сентябре 2022 года обвиняемый, находясь в городе Белгород Российской Федерации, прибыл в военный комиссариат, был мобилизован в вооруженные силы РФ, после чего выполнял боевые задачи на территории Луганской области. В октябре 2022 года он был взят в плен военнослужащими Вооруженных Сил Украины. Апелляционный суд оставил приговор без изменений.
Одним из ключевых доказательств обвинения была видеозапись интервью, размещенная на YouTube, и протокол ее осмотра. В этом материале зафиксированы высказывания осужденного о его прибытии в военный комиссариат РФ, зачислении в вооруженные силы РФ, перемещении в Луганскую область и последующем пленении.
В кассационной жалобе защита утверждала, что видеозапись интервью с осужденным, размещенная на YouTube, является недопустимым доказательством, поскольку фактически была получена без соблюдения права на молчание и права на защиту. Кроме того, сторона защиты подчеркивала, что осужденный сообщал о принуждении и запугивании со стороны представителей РФ, однако эти доводы судами надлежащим образом проверены не были.
Позиция Верховного Суда
Суд обратил внимание, что решающее значение для доказывания виновности имела именно видеозапись интервью с осужденным.
ВС указал, что детальный анализ взаимосвязи и содержания приведенных доказательств свидетельствует о решающем значении видеозаписи интервью с осужденным для обвинения.
Документы ГМС Украины и Госпогранслужбы Украины подтверждают лишь правовой статус лица как гражданина Украины, однако сами по себе не доказывают совершение какого-либо преступления. Письма УСБУ и Координационного штаба подтверждают факт выезда осужденного в РФ и его пребывания в плену на момент обмена, но не содержат сведений о том, при каких обстоятельствах, когда и по каким мотивам он оказался в составе вооруженных формирований противника.
Суд констатировал, что в материалах уголовного производства отсутствуют какие-либо иные доказательства события преступления, содержащие сведения о его вступлении в вооруженные силы РФ (например, военные документы РФ или иные доказательства) либо о его задержании на поле боя. Все изложение фактических обстоятельств дела в приговоре основано исключительно на утверждениях обвиняемого, зафиксированных на видео.
Допустимость доказательства определяется не формой фиксации информации следователем при осмотре интернет-ресурса, а законностью источника и обстоятельств, при которых были получены сведения, отраженные на видеозаписи.
ВС указал, что на момент записи интервью осужденный находился под полным, всеобъемлющим и исключительным контролем органов государственной власти Украины в статусе военнопленного.
Любой доступ посторонних лиц с техническими средствами видеофиксации к режимному объекту с высокой степенью изоляции невозможен без прямого разрешения и активного содействия администрации места его содержания.
Суд отметил, что в практике ЕСПЧ сформулирована позиция: если государство использует третьих лиц либо создает для них специальные условия в изолированной среде с целью получения самообличающих показаний от лица, лишенного свободы, в обход процессуальных гарантий, такие действия являются «функциональным эквивалентом допроса», проведенного без адвоката и без разъяснения права на молчание.
При таких обстоятельствах возникает презумпция того, что частный собеседник действовал как де-факто агент государства.
ВС указал, что хотя в деле отсутствуют доказательства того, что блогер действовал по инструкциям государственных органов, это различие не меняет характера получения доказательства ввиду наличия системного содействия со стороны государства.
При этом регулярный допуск блогера к военнопленным и получение им информации об осужденном до начала интервью свидетельствуют о системной интеграции его деятельности с системой функционирования мест содержания военнопленных и об информационном содействии со стороны государственных органов.
Суд отметил, что лицо, находящееся в изоляции в руках противника, подчинено строгому принудительному режиму учреждения. При отсутствии защитника любое расспрашивание, организованное при содействии администрации, военнопленный обоснованно воспринимает как принудительную меру либо элемент процедуры, от которого он не может свободно отказаться.
При таких обстоятельствах записанное на камеру добровольное согласие на интервью не может нивелировать принудительный характер самой ситуации.
ВС также подчеркнул, что в соответствии со статьей 13 Третьей Женевской конвенции военнопленные не могут подвергаться любопытству публики. Этот запрет распространяется и на публикацию фото- и видеоматериалов, записей допросов или частных разговоров независимо от способа их распространения, включая Интернет.
Разрешение государства на создание и публикацию такого интервью является грубым нарушением международного гуманитарного права.
Верховный Суд подчеркнул, что государство не может обеспечивать право на справедливый суд и одновременно ссылаться на законность сбора доказательств, если первоначальное получение информации произошло вследствие прямого и грубого нарушения самим государством своих обязательств по МГП.
Суд указал, что видеозапись интервью с осужденным, полученная при системном содействии и информационной поддержке со стороны органов государственной власти в обход конституционных гарантий (статья 63 Конституции Украины, статья 18 УПК Украины), является недопустимым доказательством в понимании статьи 87 УПК Украины.
Отдельно Верховный Суд отметил, что даже после признания видеозаписи недопустимым доказательством это не лишало суд апелляционной инстанции возможности и полномочий оценить, содержит ли она основания для обоснованного сомнения в доказанности добровольности как субъективной стороны преступления.
ВС указал, что сторона защиты последовательно настаивала на том, что осужденный неоднократно сообщал о совершении инкриминируемых ему действий вследствие принуждения и запугивания со стороны представителей РФ.
Наличие в материалах дела небезосновательных утверждений о принуждении возлагает на сторону обвинения бремя опровержения этой версии. Апелляционный суд вообще не дал ответа на этот довод стороны защиты, чем нарушил требования статьи 419 УПК Украины.
Также Суд отметил, что вне внимания суда апелляционной инстанции осталось и вопрос правовой квалификации деяния по уголовному закону. Обвинение инкриминировало осужденному переход на сторону врага, выразившийся в его зачислении в вооруженные силы РФ и последующей деятельности в их составе.
В то же время диспозиция части 7 статьи 111-1 УК Украины предусматривает специальный состав преступления — добровольное участие гражданина Украины в вооруженных формированиях государства-агрессора. С учетом принципа узкого толкования уголовного закона суды предыдущих инстанций должны были выяснить соотношение между общей нормой части 2 статьи 111 и специальной нормой части 7 статьи 111-1 УК Украины.
Суд неоднократно отмечал, что деяния, полностью охватываемые составом преступления, предусмотренного статьей 111-1 УК Украины, не требуют дополнительной квалификации по статье 111 УК Украины. В обжалуемых судебных решениях не указано, какие именно действия осужденного не охватывались диспозицией части 7 статьи 111-1 УК Украины и требовали квалификации по части 2 статьи 111 УК Украины.
Таким образом, Верховный Суд пришел к выводу, что признание недопустимым решающего доказательства обвинения ставит под обоснованное сомнение правильность выводов судов нижестоящих инстанций о доказанности виновности лица вне разумного сомнения.
В связи с этим постановление апелляционного суда отменено, а дело направлено на новое апелляционное рассмотрение.
Подписывайтесь на наш Тelegram-канал t.me/sudua и на Google Новости SUD.UA, а также на наш VIBER и WhatsApp, страницу в Facebook и в Instagram, чтобы быть в курсе самых важных событий.
