Европейский суд по правам человека по делу MANJANI v. Albania признал нарушение статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод из-за отказа в зачислении кандидата в Школу магистратов Албании на основании погашенной судимости за кражу, совершенную в 15-летнем возрасте. Национальные органы власти пришли к выводу, что сам факт осуждения — даже после реабилитации — несовместим с доступом к профессии прокурора.
ЕСПЧ подчеркнул, что албанские суды не провели надлежащего индивидуального анализа обстоятельств дела и фактически приравняли несовершеннолетнего правонарушителя к взрослому. Суд обратил внимание, что заявитель после погашения судимости длительное время соблюдал закон, получил юридическое образование, работал юристом и сотрудником судебной полиции, а совершенное им правонарушение имело ненасильственный и импульсивный характер, типичный для подросткового возраста. По выводу Суда, автоматический отказ без оценки реабилитации, поведения лица после осуждения и времени, прошедшего после правонарушения, был непропорциональным вмешательством в право на уважение к частной жизни.
Обстоятельства дела MANJANI v. Albania № 32283/23
Дело касалось отказа в зачислении заявителя в Школу магистратов для подготовки на должность прокурора на основании судимости за кражу, совершенную в несовершеннолетнем возрасте, которая была погашена.
В феврале 2020 года заявитель подал заявление о зачислении на трехлетнюю программу начальной подготовки магистратов (по специальности «прокурор») в Школе магистратов. В своем заявлении он указал, что в 2006 году, в возрасте 15 лет, был осужден за кражу, что к нему было применено условное наказание и что по состоянию на 1 декабря 2014 года его судимость была погашена. После предварительной оценки он был включен в список кандидатов, соответствовавших критериям поступления на программу. Заявитель успешно сдал вступительный экзамен. Он снова предоставил информацию о своей судимости в форме самодекларации в соответствии с Законом о декриминализации.
На пленарном заседании, состоявшемся 17 декабря 2020 года, Высший совет прокуратуры принял решение, что ввиду наличия судимости заявитель не соответствовал критерию для зачисления, предусмотренному пунктом «d» статьи 28 Закона о статусе судей и прокуроров, а потому не подлежал зачислению. ВСП отметил, что оспариваемое положение следует толковать с учетом всей криминальной истории лица, поскольку законодатель четко выразил свое намерение запретить лицам с судимостью становиться частью судебной системы. Во время обсуждения ВСП принял к сведению, inter alia, проекты изменений к пункту «d» статьи 28, которые на тот момент находились на рассмотрении и предусматривали, что лица с судимостью — независимо от погашения судимости — не будут иметь права на прохождение подготовки магистратов.
Заявитель обжаловал решение ВСП. Административный апелляционный суд отклонил его жалобу. Отвечая на аргумент заявителя о том, что согласно пункту «b» статьи 69 Уголовного кодекса он считался не имеющим судимости, а потому не существовало никаких препятствий для его зачисления в Школу магистратов, суд отметил, что пункт «d» статьи 28 Закона о статусе судей и прокуроров, являющийся специальным законом и имеющий преимущество над другими правовыми положениями, касается не юридической презумпции или записей о судимости, а самого факта осуждения, независимо от ее погашения.
Заявитель обжаловал это решение в Верховный Суд, который также отклонил его жалобу. Верховный Суд отметил, inter alia, что оспариваемое положение пункта «d» статьи 28 Закона о статусе судей и прокуроров было нечетким и при его применении возникали проблемы. Поэтому в 2021 году законодатель внес в него изменения. В измененной редакции прямо предусматривалось, что погашение судимости не будет иметь решающего значения.
Законодатель подтвердил то, что, по сути, правоприменительные органы должны были вывести [путем толкования] еще до внесения этих изменений.
Жалоба заявителя в Конституционный Суд также была отклонена.
Заявитель жаловался на то, что решение об отказе в зачислении его в Школу магистратов для прохождения подготовки на должность прокурора на основании погашенной судимости за правонарушение, совершенное в подростковом возрасте, нарушило его права, предусмотренные статьей 8 Конвенции.
Оценка ЕСПЧ
Запрет на зачисление заявителя в Школу магистратов основывался на пункте «d» статьи 28 Закона о статусе судей и прокуроров. Следовательно, ЕСПЧ признал, что вмешательство в права заявителя имело правовую основу в национальном законодательстве.
Относительно утверждения заявителя о том, что национальное законодательство не соответствовало требованию «качества закона», ЕСПЧ отметил, что, как было признано национальными судами, редакция пункта «d» статьи 28, действовавшая на момент применения оспариваемой меры в отношении заявителя, не определяла, какую роль в ее применении должна играть реабилитация.
С учетом общего принципа, согласно которому лица не должны продолжать испытывать последствия осуждения после реабилитации (см. статью 69 Уголовного кодекса Албании), ЕСПЧ счел, что заявитель мог обоснованно ожидать, что его погашенная судимость на момент подачи заявления в Школу магистратов не станет препятствием для его зачисления.
Однако, как представляется, национальные суды руководствовались логикой новой редакции пункта «d» статьи 28, внесенной в 2021 году, когда дело заявителя находилось на рассмотрении в Верховном Суде, которая придавала лишь ограниченное значение реабилитации и отдавала приоритет характеру правонарушения и его влиянию на общественный имидж магистратов, что, таким образом, создавало впечатление о ретроактивном применении этой нормы в данном деле.
Кроме того, ЕСПЧ отметил, что заявитель должен был заполнить и подать форму самодекларации в соответствии с Законом о декриминализации, который требовал от кандидатов на различные должности в государственном секторе раскрывать полную информацию о своей криминальной истории, даже если они были реабилитированы. Этот аспект усилил путаницу относительно правовых стандартов, применявшихся к кандидатам на должности магистратов.
С учетом изложенного ЕСПЧ имел сомнения относительно того, было ли соответствующее законодательство предсказуемым для заявителя. Однако в обстоятельствах данного дела не было необходимости глубже погружаться в этот вопрос, поскольку ЕСПЧ счел, что даже предполагая, что вмешательство было законным, оно не было «необходимым в демократическом обществе».
ЕСПЧ отметил, что национальные органы власти исходили из того, что погашенная судимость не должна автоматически отменять действие пункта «d» статьи 28 и что решающим фактором, который следует оценивать, является характер правонарушения, даже если лицо было реабилитировано.
По мнению национальных органов власти, тот факт, что заявитель был несовершеннолетним на момент совершения кражи, не мог перевесить серьезный характер правонарушения. Ограничив таким образом свою оценку, национальные суды не провели тщательного и индивидуального анализа обстоятельств, имевших значение для запрета на зачисление заявителя в Школу магистратов.
Следовательно, они не осуществили надлежащего взвешивания противоречивых интересов и не обосновали, почему запрет на его зачисление в это учреждение был пропорциональным и совместимым с правом на уважение к частной жизни.
Что еще важнее, ЕСПЧ отметил, что возраст заявителя на момент совершения кражи не был принят во внимание. То же касалось и времени, прошедшего с момента совершения правонарушения, и поведения заявителя в течение этого периода. Не было никакого обсуждения серьезности конкретного правонарушения, совершенного заявителем, за исключением общего замечания, что кража является серьезным умышленным преступлением. Национальные органы власти не учли характер поведения заявителя на момент подачи им заявления в школу магистратов и то, были ли основания полагать, что в случае его зачисления на обучение в школу магистратов и предоставления ему возможности стать прокурором он будет вести себя таким образом, который нанесет ущерб имиджу прокурора.
Подход национальных органов власти противоречил практике ЕСПЧ, где особое внимание уделяется возрасту в делах, касающихся вмешательства в частную жизнь. Например, в решении по делу Maslov v. Austria, касавшемуся высылки иностранца вследствие осуждения за преступления, совершенные в возрасте от 14 до 15 лет, Большая Палата постановила, что при оценке характера и тяжести преступлений, совершенных заявителем, необходимо учитывать, совершил ли он их как несовершеннолетний или как взрослый (см. решение по делу Maslov v. Austria [БП], № 1638/03, § 72, ЕСПЧ 2008).
Решающей особенностью данного дела был молодой возраст заявителя, когда он совершил преступления, и, за одним исключением, их ненасильственный характер. Кроме того, в деле, касавшемся обработки и раскрытия персональных данных о судимостях и их влияния на частную жизнь заявителей в контексте будущего трудоустройства, ЕСПЧ признал, что степень вмешательства в частную жизнь осужденных лиц, чьи судимости погашены, является особенно значительной с точки зрения их социальной реинтеграции (см. решение по делу N.F. and Others v. Russia, № 3537/15 и 8 других, § 54, от 12 сентября 2023 года).
ЕСПЧ еще раз подчеркнул, что реабилитация, то есть реинтеграция осужденного лица в общество, является необходимой в любом обществе, которое ставит человеческое достоинство в центр своего внимания (см. решения по делам Polyakova and Others v. Russia, № 35090/09 и 3 другие, § 88, от 7 марта 2017 года, с последующими ссылками, и Danilevich v. Russia, № 31469/08, § 47, от 19 октября 2021 года).
Не принимая во внимание возраст заявителя и ставя несовершеннолетних и взрослых правонарушителей на один уровень, албанские органы власти не учли должным образом вышеуказанные соображения.
Кроме того, не был достаточно учтен ряд соответствующих обстоятельств, в частности ненасильственный и импульсивный характер правонарушения, совершенного заявителем, которое можно рассматривать как типичный акт подростковой преступности; время, прошедшее с момента совершения правонарушения; очевидно законопослушное поведение заявителя в течение этого периода, когда он учился и работал юристом, прежде чем стать сотрудником судебной полиции в прокуратуре; и его характер на соответствующий момент. Соответственно, ЕСПЧ установил нарушение статьи 8 Конвенции.
Вывод
Нарушение статьи 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни). Решение по этому делу принято Палатой 10 марта 2026 года и приобретет статус окончательного в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции.
