ЕСПЧ указал украинским судам на ошибки при обосновании содержания под стражей по подозрению в коллаборации с РФ
Европейский суд по правам человека 23 июля 2026 года вынес решение по делу Derevyanko and Tarasova v. Ukraine (жалобы № 39465/23 и № 43066/23), в котором исследовал соблюдение Украиной гарантий статьи 5 §§ 1 и 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод при применении меры пресечения в виде содержания под стражей в отношении лиц, подозреваемых в преступлениях против основ национальной безопасности в условиях полномасштабной войны.
Решение имеет важное значение для украинской судебной практики, поскольку Суд подтвердил, что даже в условиях военного положения и расследования преступлений, связанных с коллаборационной деятельностью либо пособничеством государству-агрессору, суды не освобождаются от обязанности приводить индивидуализированные, надлежащие и достаточные основания для содержания лица под стражей.
Обстоятельства дела
Первый заявитель работал на предприятии в Балаклее, находившейся под российской оккупацией. После освобождения территории его заподозрили в коллаборационной деятельности, поскольку во время оккупации он исполнял обязанности руководителя предприятия, организовывал его работу, взаимодействовал с оккупационной администрацией и обеспечивал хозяйственную деятельность.
В марте 2023 года он был заключен под стражу, после чего суды неоднократно продлевали срок содержания под стражей. Позднее суд первой инстанции признал его виновным, однако апелляционный суд заменил назначенное наказание в виде лишения свободы штрафом и конфискацией имущества.
Вторая заявительница работала торговым представителем украинского производителя лекарственных средств. Следствие считало, что она участвовала в схеме поставок медицинских препаратов в Россию в обход правительственных запретов, маскируя поставки под экспорт в другие государства. Ее подозревали в пособничестве государству-агрессору и также заключили под стражу. Заявительница утверждала, что сотрудничала со следствием, добровольно предоставила правоохранительным органам доступ к своему телефону и не совершала никаких действий, которые могли бы свидетельствовать о намерении препятствовать расследованию.
Позиция ЕСПЧ
Анализируя дело первого заявителя, Суд прежде всего обратил внимание на то, что национальные суды фактически положили в основу своих решений тяжесть возможного наказания.
ЕСПЧ отметил, что опасность скрыться не может оцениваться исключительно исходя из строгости возможного наказания. Она должна определяться с учетом иных обстоятельств, которые либо подтверждают существование такого риска, либо свидетельствуют о его незначительности настолько, что он не может оправдывать содержание лица под стражей.
Суд подчеркнул, что инкриминируемая заявителю форма коллаборационной деятельности согласно украинскому законодательству относилась к наименее тяжким разновидностям этого преступления, а санкция предусматривала возможность назначения штрафа в качестве альтернативы лишению свободы. При таких обстоятельствах ссылки судов на строгость возможного наказания как основное основание риска побега были особенно неубедительными.
ЕСПЧ отметил, что национальные суды не опровергли довод заявителя о том, что после деоккупации территории он длительное время оставался по месту жительства, хотя знал об уголовном производстве и имел возможность покинуть территорию.
Также суды не привели убедительных оснований существования риска незаконного воздействия на свидетелей и продолжали ссылаться на него даже после завершения их допросов.
Суд подчеркнул, что впоследствии апелляционный суд дополнительно сослался на риск совершения нового уголовного правонарушения, однако не привел никаких мотивов такого вывода, кроме ссылки на возможное наказание.
Отдельное внимание ЕСПЧ уделил тому, как украинские суды использовали его практику.
Суд отметил, что положительно оценивает стремление национальных судов учитывать практику ЕСПЧ, однако выразил обеспокоенность тем, что они, вероятно, неправильно поняли отдельные правовые позиции Суда. Часть утверждений, которые украинские суды приписывали решению по делу Letellier v. France, фактически отсутствует в этом решении и не отражает подход ЕСПЧ к оценке законности содержания лица под стражей.
Относительно второй заявительницы Суд отдельно проанализировал как наличие обоснованного подозрения, так и основания ее дальнейшего содержания под стражей.
ЕСПЧ отметил, что уголовно-правовая норма о пособничестве государству-агрессору была новой и еще не имела сложившейся практики применения. Несмотря на отдельные недостатки в мотивировке органов следствия, нельзя было прийти к выводу, что применение этой нормы не имело разумного основания, а первоначальное подозрение было произвольным. Поэтому нарушения статьи 5 § 1 Конвенции Суд не установил.
Вместе с тем Суд пришел к иному выводу относительно продления ее содержания под стражей.
ЕСПЧ отметил, что риски побега, воздействия на свидетелей и уничтожения доказательств были сформулированы судами слишком общо, тогда как существенные обстоятельства дела остались без внимания.
Суд подчеркнул, что национальные суды не учли бесспорное сотрудничество заявительницы со следствием на протяжении нескольких месяцев до ее ареста и не привели никаких фактов, свидетельствующих о попытках скрыться либо каким-либо образом повлиять на ход расследования.
ЕСПЧ также подчеркнул, что даже после уведомления о подозрении заявительница оставалась на свободе и продолжала выполнять процессуальные обязанности, однако суды фактически проигнорировали это обстоятельство при оценке необходимости ее дальнейшего содержания под стражей.
Руководствуясь изложенным, ЕСПЧ единогласно установил нарушение статьи 5 § 3 Конвенции в отношении обоих заявителей, признав, что их содержание под стражей не основывалось на надлежащих и достаточных основаниях. Вместе с тем в отношении второй заявительницы Суд не установил нарушения статьи 5 § 1 Конвенции, поскольку первоначальное подозрение по новой статье Уголовного кодекса Украины не было произвольным.
Решение подтверждает устоявшийся подход ЕСПЧ, согласно которому даже по делам о преступлениях против национальной безопасности и в условиях военного положения суды должны проводить индивидуальную оценку каждого риска, не ограничиваясь общими ссылками на тяжесть обвинения либо общественный интерес.
«Судебно-юридическая газета» проанализирует еще одно решение ЕСПЧ от 23 июля 2026 года по делу Kolesnyk and Smelnytskyy v. Ukraine (жалобы № 24465/23 и № 25217/23), в котором Суд, напротив, пришел к выводу, что содержание под стражей лиц, обвиняемых в преступлениях против национальной безопасности, было надлежащим образом обосновано и не нарушило статью 5 § 3 Конвенции.
Подписывайтесь на наш Тelegram-канал t.me/sudua и на Google Новости SUD.UA, а также на наш VIBER и WhatsApp, страницу в Facebook и в Instagram, чтобы быть в курсе самых важных событий.
