Передача ФСБ координат мест дислокации ВСУ является оконченным составом государственной измены независимо от последующего поражения объектов — ВС
Тема ответственности за государственную измену в условиях военного положения остается актуальной, а судебная практика по применению ст. 111 УК Украины продолжает развиваться.
Третья судебная палата Кассационного уголовного суда в составе Верховного Суда 16 июля 2026 года рассмотрела дело № 334/10515/24 об осуждении гражданина Украины по ч. 2 ст. 111 УК Украины за передачу сотруднику ФСБ РФ информации о размещении и перемещении подразделений и военной техники ВСУ.
Одним из ключевых вопросов по делу стало то, необходимо ли для квалификации таких действий как государственной измены устанавливать причинно-следственную связь между передачей информации и конкретным ущербом национальной безопасности Украины. Верховный Суд также высказался относительно допустимости сведений из открытых интернет-источников в качестве доказательств и установления умысла лица на оказание помощи государству-агрессору.
Обстоятельства дела
Суд первой инстанции установил, что с 22 марта по 8 июня 2024 года обвиняемый, действуя умышленно в условиях военного положения, добровольно согласился оказывать помощь сотруднику ФСБ РФ в проведении подрывной деятельности против Украины.
Через аккаунт в Telegram он передавал информацию о размещении военной техники ВСУ в ангарах и других зданиях, перемещении военной техники по городу Запорожье в направлении Орехова, а также о местах нахождения военнослужащих и техники ВСУ на ряде объектов в Запорожье и области.
Военное командование подтвердило, что в соответствующие даты в указанных локациях фактически размещались подразделения и военная техника ВСУ и других Сил обороны, в частности системы ПВО. Эта информация не размещалась в открытом доступе и не подлежала свободному распространению.
Днепровский районный суд г. Запорожья признал мужчину виновным по ч. 2 ст. 111 УК Украины и назначил 15 лет лишения свободы с конфискацией всего принадлежащего ему имущества. Запорожский апелляционный суд оставил приговор без изменений.
В кассационной жалобе защитник, в частности, утверждал, что не был надлежащим образом установлен умысел осужденного на оказание помощи иностранному государству в проведении подрывной деятельности, а также причинно-следственная связь между его действиями и ущербом суверенитету, территориальной целостности, обороноспособности или государственной безопасности Украины.
Защита также ставила под сомнение использование сведений с интернет-сайтов и из Telegram и настаивала на том, что высказывания осужденного носили характер личных оппозиционных суждений.
Позиция Верховного Суда
ВС указал, что электронные (цифровые) доказательства, к которым относятся материалы фотосъемки, звукозаписи, видеозаписи и другие носители информации, в том числе компьютерные данные, содержащиеся в открытых или закрытых сетях, в которых зафиксированы фактические данные о противоправных деяниях отдельных лиц и групп лиц, собранные оперативными подразделениями с соблюдением требований процессуального законодательства, являются основными доказательствами в уголовных производствах по преступлениям против основ национальной безопасности Украины.
Суд отметил, что сам по себе факт получения сведений из открытых интернет-источников не свидетельствует о недопустимости соответствующих доказательств. Сведения, размещенные в открытом доступе на официальных информационных ресурсах, могут быть использованы как документы в понимании ст. 99 УПК при условии их надлежащей процессуальной фиксации.
В этом деле соответствующие сведения были зафиксированы путем составления протоколов осмотра ресурсов и исследованы судами в установленном законом порядке. Верховный Суд не установил оснований для признания фактических данных из этих протоколов недопустимыми или ненадлежащими доказательствами.
При этом электронные доказательства из открытых источников не были единственным основанием для вывода о принадлежности лица, с которым общался осужденный, к спецслужбам государства-агрессора. Они использовались в совокупности с протоколом НСРД о переписке в Telegram и другими данными. Таким образом, информация из открытых источников была использована как часть системы электронных доказательств, а не как изолированное доказательство.
Относительно характера переписки ВС отметил, что осужденный не только вел политически окрашенную переписку, но и систематически передавал фотографии, видео, карты местности с нанесенными координатами, описывал движение военной техники, места вероятного базирования подразделений ВСУ и давал адресные ориентиры относительно конкретных объектов.
Суд указал, что характер и содержание его сообщений, в частности конкретные координаты, указания на объекты, замечания о необходимости «почистить» смартфон, опасения по поводу проверки телефонов и желание удалить видео и каналы связи, свидетельствуют о целенаправленном сборе и передаче информации, осознании ее ценности для российских спецслужб, а желание скрыть свои действия от возможного разоблачения — об осознании противоправного характера своих действий.
Верховный Суд обратил внимание, что предметом преступления, предусмотренного ст. 111 УК, в случае, когда лицо действует во вред основам национальной безопасности Украины, являются любые сведения, которые оно собирает с целью передачи или передает во исполнение задания иностранного государства либо его представителя, в том числе из общедоступных источников информации, если они представляют интерес для противника, а тем более те, которые не публикуются в открытом доступе и касаются движения военной техники, мест вероятного базирования подразделений ВСУ, вооружения, технических средств и других объектов, обеспечивающих обороноспособность и безопасность Украины, ее способность дать отпор агрессору.
Аргумент осужденного о том, что его действия были лишь проявлением оппозиционных политических взглядов, Суд также отклонил.
ВС отметил, что политические оценки, содержавшиеся в сообщениях осужденного, сопровождались конкретными сведениями о дислокации украинских войск, маршрутах движения техники, возможных местах размещения штабов и наличии укрепленных объектов, что явно выходит за рамки простого выражения взглядов и представляет собой реальную помощь иностранной спецслужбе в подрывной деятельности против Украины.
Отправляя конкретные сведения, представляющие оперативный интерес для противника в условиях вооруженной агрессии против Украины, осужденный не мог не осознавать, что эта информация является важной и представляет интерес именно для врага.
Поэтому Суд согласился с выводами предыдущих инстанций о том, что он не мог не понимать, что неоднократно переданная им информация будет использована именно представителями государства, осуществляющего вооруженную агрессию против Украины.
Отдельно Верховный Суд высказался относительно установления умысла.
ВС указал, что вина как обязательный признак субъективной стороны любого состава преступления неразрывно связана с его объективными признаками, ее содержание отражает объективные признаки преступления, следовательно, не существует абстрактной вины, оторванной от конкретного общественно опасного деяния.
Вопрос об умысле при квалификации решается исходя из совокупности всех обстоятельств совершенного деяния. Признаки субъективной стороны и особенности психического отношения осужденного к совершенным деяниям и их последствиям устанавливаются в соответствии с характером совершенного деяния и объективно-предметными условиями его совершения, на основании установленных судом фактических обстоятельств, закрепленных надлежащими и допустимыми доказательствами.
В то же время Верховный Суд отклонил аргумент защиты о необходимости установления причинно-следственной связи между передачей информации и конкретным ущербом Украине.
ВС указал, что преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 111 УК, относится к уголовным правонарушениям с формальным составом, объективная сторона которого исчерпывается общественно опасным деянием, определенным законом.
Законодательная конструкция состава этого преступления не требует установления причинной связи, поскольку самого факта умышленного совершения гражданином Украины в условиях военного положения деяния во вред суверенитету, территориальной целостности и неприкосновенности, обороноспособности, государственной, экономической или информационной безопасности Украины в форме оказания иностранному государству, иностранной организации или их представителям помощи в проведении подрывной деятельности против Украины достаточно для квалификации таких действий по ч. 2 ст. 111 УК.
Как отметил Суд, сам по себе факт добровольной передачи координат мест дислокации украинских войск кадровому сотруднику ФСБ РФ в условиях активных боевых действий свидетельствует о направленности деяния во вред государству и является оконченным составом государственной измены независимо от того, были ли впоследствии совершены конкретные акты поражения этих объектов.
В то же время поражение соответствующих объектов могло бы повлиять на назначение наказания и другие уголовно-правовые последствия совершенного, однако в этом деле о таких конкретных последствиях речь не шла.
Таким образом, Верховный Суд оставил без изменений приговор районного суда и определение апелляционного суда, а кассационную жалобу защитника — без удовлетворения.
Итак, для квалификации по ч. 2 ст. 111 УК не требуется доказывать, что передача координат военных объектов привела к их фактическому поражению или другим конкретным последствиям. Самого умышленного совершения такого деяния при наличии установленных законом признаков достаточно для оконченного состава преступления.
«Судебно-юридическая газета» также проанализировала два свежих решения ЕСПЧ от 23 июля 2026 года с разными выводами относительно содержания под стражей обвиняемых в преступлениях против национальной безопасности. В деле Kolesnyk and Smelnytskyy v. Ukraine ЕСПЧ поддержал содержание под стражей обвиняемых в государственной измене из-за передачи РФ видео укреплений ВСУ, тогда как в деле Derevyanko and Tarasova v. Ukraine установил нарушение Конвенции, подчеркнув необходимость надлежащего обоснования содержания под стражей даже в условиях военного положения.
Подписывайтесь на наш Тelegram-канал t.me/sudua и на Google Новости SUD.UA, а также на наш VIBER и WhatsApp, страницу в Facebook и в Instagram, чтобы быть в курсе самых важных событий.
